Отрывок из рассказа "Мертвый ангел". Из серии "Мистические истории доктора Краузе"

Просмотров: 651

После утренней пробежки Эрих распорядился, чтобы Василий занялся чисткой бассейна, ему не терпелось возобновить свои заплывы. До пробежки тело было сковано мышечной болью – последствие ночного спарринга. Сейчас, стоя в душевой кабине под водяным потоком, Эрих ощущал, как по всему телу пробегает приятная волна облегчения. Из душа он вышел бодрым и посвежевшим, протер запотевшее зеркало, увидел свое отражение и ужаснулся. Хоть ему и удалось в Италии прибавить в весе, до прежней формы было еще далеко. Доктор оценил ущерб, который нанесла ему личная трагедия: виски тронула седина, глаза полны нестерпимой боли, кожа туго обтягивает резко очерченные скулы. Как не старайся, он уже никогда не станет таким, как прежде.

В кабинет Эрих поднялся после завтрака и приступил к подготовке к сеансу. Переключил онлайн-переводчик на финский язык. Несколько минут пролистывал вопросник, которым когда-то пользовался во время сеанса. Раньше он мог воспроизвести его с закрытыми глазами, сейчас же понадобилось дважды прочесть текст, чтобы вспомнить и настроиться.

Пришло сообщение от Василия:

«Приехала Козырева с сыном».

Краузе тут же ответил:

«Проводи их в кабинет. Меня не беспокоить до конца сеанса».

Через пять минут дверь кабинета открылась, вошла Ирина, за ней плелся сутулый подросток, одетый в белую рубашку и костюм классического покроя, будто пришел в приемную университета, а не к гипнологу. Несмотря на его зажатость, парень Эриху сразу понравился. Короткая стрижка, взгляд открытый, от матери держится независимо. Хоть ему и четырнадцать, а он уже чувствует себя мужчиной.

– Здравствуйте, доктор, – Ирина втолкнула сына в кабинет и закрыла дверь.

– Здравствуйте, называйте меня Эрих, – Краузе повернулся к подростку и указал на кушетку. – Прошу вас.

– Сегодня нас ждет очередная встреча со следователями...

«Теперь понятно, почему она его так вырядила», – подумал Эрих.

– В интересах дела, – прервал он ее, – я бы предпочел не говорить о процессуально - следственных мероприятиях.

– О, конечно, – Ирина не скрывала своего разочарования.

– И еще, я хотел вас предупредить, что на время сеанса вам придется разместиться в гостиной.

Козырева выпрямилась как натянутая струна, она явно не ожидала такого поворота. А вот ее сын. напротив, испытал заметное облегчение и вполголоса произнес:

– Иди, все будет гуд.

– Вам нужно подписать договор, если все устраивает – приступаем.

С этими словами Эрих протянул ей договор. Последующие десять минут женщина скрупулезно вчитывалась во все пункты, сноски и приложения.

– Меня все устраивает, – она размашисто подписала там, где Эрих заранее поставил галочки, и вернула договор.

– Тогда начнем, – Эрих жестом показал ей на дверь.

Ирина нехотя поднялась и потрепала сына за волосы.

– Ма-а-ам, – простонал Максим и, смущаясь, отвел взгляд. – Дай свободы.

Когда дверь за ней закрылась, Эрих закинул ногу на ногу и взглянул на нового пациента. В начале своей практики гипнолог установил возрастные ограничения для сеансов, потому как с детьми ему совсем не хотелось работать. Максим был не только его самым молодым пациентом, его особенность была в том, что он помнил о прошлой жизни и без вмешательства гипнолога, а значит, к нему требовался принципиально иной подход.

– Ты слышал про регрессивный гипноз? – поинтересовался он, разглядывая обкусанные ногти подростка.

– Да. Смотрел ролики, читал комменты, – Максим сплел пальцы с такой силой, что они побелели.

– Хорошо. На первом сеансе я не погружаю пациента в гипноз. Мы просто беседуем. Расскажи, что ты помнишь о прошлой жизни. Мне нужно понять, в каком направлении двигаться.

Эрих услышал, как из груди Максима вырвался протяжный стон – воспоминания вызывали у подростка неловкость и дискомфорт.

– Они меня считают крейзи! – неожиданно выпалил Максим. – Если не смеются, так шепчутся за спиной.

– Кто?

– Да все: родаки, френды, даже моя гирла. Сначала цыганила, типа расскажи, а потом шарахалась, как от гремучей змеи. На следующий день вся школа знала наш треп до мельчайших подробностей. Можете представить, как весело, – Макс показал пальцами кавычки, – меня встретили в классе? Зашкварили по полной.

Слова пациента всколыхнули в памяти день, когда Эриха в старшей школе на несколько часов заперли в кладовой для уборщиков. Накануне он опрометчиво поделился с другом, что часто видит во сне, как его запирают в темноте, где он умирает от нехватки кислорода, а в конце разговора добавил, что сны спровоцировали страх темноты и теперь он вынужденно спит с включенной настольной лампой. По лицу гипнолога пробежала гримаса неприязни.

– После сеансов мы поставим точку в этом вопросе. Скажи, что ты помнишь о прошлой жизни?

Пальцы подростка расцепились, он задержал взгляд на докторе, как бы оценивая его надежность, затем, сдвинув брови, спросил:

– А вы не будете смеяться?

– А ты будешь рассказывать что-то смешное?

– Нет, наоборот.

– Тогда начнем? – в голосе Эриха слышалось нетерпение.

Максим кивнул и пятерней зачесал волосы назад.

– Ко мне приходят видения, это не сон, не фантазия... а знаете... как параллельная реальность.

Он замолчал, ожидая реакции, Эрих приободряюще кивнул, приглашая подростка продолжить.

– Как будто я проживаю сразу две жизни. Видения приходят когда угодно... не важно, один я или нет, отдыхаю или сижу в классе, – Максим взволнованно сглотнул и, смотря в окно, продолжил. – Раньше это были воспоминания обычной деревенской жизни. Не знаю, какое это время, но жизнь была без гаджетов, Интернета, супермаркетов и игровых приставок. Я видел как отец... ну... не мой отец, а тот из параллельной жизни... колет дрова, приносит воду из колодца. Тогда я был маленький и просто путался у него под ногами. Потом я уже помогал ему, рыбачил и охотился. Я был старшим в семье и видел, как родились мелкие. Самой младшей была Айли. С ней у меня были особо теплые отношения. В семье ее звали ангелочком, – при этих словах лицо Максима посветлело, словно он видел ее здесь и сейчас. – Она была самым нежным существом, что я знал. Ее жизнь... оборвалась так резко... все были в шоке. После ее смерти никто из семьи уже не был таким, как прежде.

Максим облизал пересохшие губы, и Эрих протянул ему бутылку минеральной воды, но тот отказался, словно боялся, что утоление жажды собьет его с мысли.

– Это было зимой. Иса уехал в город...

– Иса? Кто это?

– Отец, – тут же пояснил Максим. – Иса – по-фински отец.

– Понятно, продолжай, пожалуйста, – снова подбодрил его Эрих.

– Мать и младшие братья и сестры были в доме. А я по поручению отца обтесывал доски для будущего стола. Айли играла рядом. Время от времени я поглядывал на нее, чтобы она не проявляла интерес к инструментам. Уж больно она любопытной была, – Максим шумно сглотнул, к лицу подступила краска. – Собаки подняли бучу, я пошел посмотреть. Оказалось, это лиса подкралась к курятнику. Собаки погнали ее в лес. Когда я вернулся в мастерскую, Айли уже не было. Я подумал, она убежала в дом к матери, и продолжил работу, но потом раздался ее истошный крик... где-то в лесу. Всей семьей мы побежали на ее поиски... Когда нашли...

Рассказ резко оборвался, Максим тяжело задышал, глаза увлажнились. Эрих не раз слышал подобные истории и у него выработался некий профессиональный иммунитет, но его удивило то, что на протяжении многих лет, раз от раза пациент проживает боль утраты в реальной жизни. Такая психологическая нагрузка очень опасна даже для взрослого человека, а перед ним, в сущности, ребенок. Как же ему удалось справиться, учитывая, что рассказать всю правду он никому не мог.

– Продолжай, – мягко подтолкнул Эрих и сделал пометки в блокноте.

– Что вы там пишете? – внезапно вспыхнул Максим.

Эрих понимал, что дальнейший рассказ для пациента особенно труден и он ищет, за что зацепиться, чтобы оттянуть момент.

– Делаю для себя пометки, – без эмоций ответил Эрих, – например, сейчас я написал, что у тебя очень крепкая психика, раз ты справился с такой эмоциональной нагрузкой. Интересно, что тебе в этом помогло?

– Мои фантазии, – быстро отозвался Максим. – Каждый раз я представлял, что мы находим ее в доме или еще где-нибудь, но только не в лесу. Мне становилось легче, ненадолго... в общем, как-то так.

– Хорошее упражнение, но оно не приближает к ответу на вопрос: почему тебя преследует прошлая жизнь.

– Я знаю ответ на этот вопрос, – Максим поднял на доктора покрасневшие глаза. – Меня мучает чувство вины. Я не уследил за Айли. Мать вышла на крыльцо и сказала: «Тармо, пригляди за Айли». Мне поручили, я не справился.

Не в силах усидеть на месте, Максим вскочил и начал ходить по кабинету. Первым желанием было выскочить из дома и послать всех к черту. Но как только эта мысль оформилась, перед его взором возник образ маленькой белокурой девчушки в белой вязаной шапочке. Поверх суконного пальто на ней был надет жилет из лисьей шкуры – когда-то его носила старшая сестра. Девчушка помахала ему рукой и улыбнулась.

По тому, как резко Максим замер и изменился в лице, Эрих понял, что именно сейчас его пациент во власти видения. Левая ладонь юноши делала круговые вращения, будто он кого-то гладил, подбородок дрожал. Из груди то и дело вырывались мучительные стоны. Эрих глаз не сводил с подростка. За всю его практику это был первый подобный случай. В голове тут же промелькнуло название новой книги.

Пациент вздрогнул и начал ощупывать взглядом обстановку в кабинете, было видно, что на несколько секунд он оказался дезориентирован.

– Долгое время я не понимал, что с ней случилось. У меня не получалось проникнуть в тот момент, будто меня кто-то держал. А увидев того мужчину на пейнтболе, я вдруг попал в тот самый момент... момент смерти и увидел... все увидел.

Максим встал у окна и наблюдал за Василием, что хлопотал у бассейна.

– Мы нашли Айли в капкане... на участке соседа, – еле слышно вымолвил Максим, по щекам катились слезы. – Сосед стоял над ней, руки по локоть в крови, видимо, пытался спасти. У Айли измученное и белое как снег лицо, невозможно было на нее смотреть. Я не знаю, каким образом, но в капкан попала верхняя часть туловища... плечи и ключица были зажаты зубцами с такой силой, что мы не сразу смогли ее высвободить. Enkeli on kuollut.

– Что это значит?

– Ангел мертв.