Отрывок из рассказа "Мертвый ангел". Из серии "Мистические истории доктора Краузе"

Просмотров: 482

После утренней пробежки Эрих распорядился, чтобы Василий занялся чисткой бассейна, ему не терпелось возобновить свои заплывы. До пробежки тело было скованно мышечной болью – последствие ночного спарринга. Сейчас, стоя в душевой кабине под водяным потоком, Эрих ощущал, как по всему телу пробегает приятная волна облегчения. Казалось, напряжение, скопившееся после смерти жены, выплеснулось наружу и освободило его, словно из плена. Из душа он вышел бодрым и посвежевшим, протер запотевшее зеркало , увидел свое отражение и ужаснулся. Хоть ему и удалось в Италии прибавить в весе, до прежней формы было еще далеко. Доктор оценил ущерб, который нанесла ему личная трагедия: виски тронула седина, глаза полны нестерпимой боли, кожа туго натягивает резко очерченные скулы. Как не старайся, он уже никогда не станет таким как прежде.

В кабинет Эрих поднялся после завтрака и приступил к подготовке к сеансу. Переключил онлайн переводчик на финский язык. Несколько минут он пролистывал вопросник, которым когда-то пользовался во время сеанса. Раньше он мог воспроизвести его с закрытыми глазами, сейчас же понадобилось дважды прочесть текст, чтобы вспомнить и настроиться.

Пришло сообщение от Василия:

«Приехала Козырева с сыном».

Краузе тут же ответил:

«Проводи их в кабинет. Меня не беспокоить до конца сеанса».

Через пять минут дверь кабинета открылась, на пороге появилась Ирина, за ней шел сутулый подросток. Несмотря на недружелюбный вид, парень Эриху понравился. Короткая стрижка, взгляд открытый, от матери держится независимо. Хоть ему и четырнадцать, а он уже чувствует себя мужчиной. Одет в белую рубашку и костюм классического покроя, будто пришел в приемную университета, а не к гипнологу.

– Здравствуйте, доктор, – Ирина втолкнула сына в кабинет и закрыла дверь.

– Здравствуйте, называйте меня Эрих, – Краузе повернулся к подростку и указал на кушетку. – Прошу вас.

– Сегодня нас ждет очередная встреча со следователями...

«Теперь понятно, почему она его так нарядила», – подумал Эрих.

– В интересах дела, – прервал он ее, – я бы предпочел не говорить о процессуально - следственных мероприятиях.

– О, конечно, – Ирина не скрывала своего разочарования.

– И еще, я хотел вас предупредить, что на время сеанса вам придется разместиться в гостиной.

Козырева выпрямилась как натянутая струна, она явно не ожидала такого поворота. А вот ее сын напротив, испытал заметное облегчение и вполголоса произнес:

– Иди, мама, все будет хорошо.

– Вам нужно подписать договор, если все устраивает – приступаем.

С этими словами Эрих протянул ей договор, и последующие десять минут женщина скрупулезно вчитывалась во все пункты, сноски и приложения.

– Меня все устраивает, – она размашисто подписала там, где Эрих заранее поставил галочки, и вернула договор.

– Тогда начнем, – Эрих жестом показал ей на дверь.

Ирина нехотя поднялась и потрепала сына за волосы.

– Ма-а-ам, – простонал Максим и, смущаясь, отвел взгляд.

Когда дверь за ней закрылась, Эрих закинул ногу на ногу и взглянул на нового пациента. В начале своей практики гипнолога он установил возрастные ограничения для сеансов, потому как с детьми ему совсем не хотелось работать. Максим был не только его самым молодым пациентом, его особенность была в том, что он помнил о прошлой жизни и без вмешательства гипнолога, а значит, к нему требовался принципиально иной подход.

– Ты слышал про регрессивный гипноз? – поинтересовался он, разглядывая обкусанные ногти подростка.

– Да. Смотрел ролики в интернете, – Максим сплел пальцы с такой силой, что они побелели.

– Хорошо. На первом сеансе я не погружаю пациента в гипноз. Мы просто побеседуем. Расскажи, что ты помнишь о прошлой жизни. Мне нужно понять, в каком направлении двигаться.

Эрих услышал, как из груди Максима вырвался протяжный стон – воспоминания вызывали у подростка боль.

– Они меня считают чокнутым, – неожиданно выпалил Максим. – Если не смеются, так шепчутся за спиной.

– Кто?

– Да все: семья, друзья, даже моя девушка. Сначала умоляла меня рассказать, а потом начала шарахаться как от гремучей змеи. На следующий день вся школа знала наш разговор до мельчайших деталей. Можете представить, как весело меня встретили в классе?

Слова клиента всколыхнули в памяти день, когда Эриха в старшей школе на несколько часов заперли в кладовой для уборщиков. Накануне он опрометчиво поделился с другом, что часто видит во сне, как его запирают в темноте, где он умирает от голода и холода, а в конце разговора добавил, что сны спровоцировали страх темноты, и теперь он вынужденно спит с включенной настольной лампой. По лицу гипнолога пробежала гримаса неприязни.

– После сеансов мы поставим точку в этом вопросе. Скажи, что ты помнишь?

Пальцы подростка расцепились, он задержал взгляд на докторе, как бы оценивая его надежность, затем, сдвинув брови, спросил:

– А вы не будете смеяться?

– А ты будешь рассказывать что-то смешное?

– Нет, наоборот.

– Тогда начнем? – в голосе Эриха слышалось нетерпение.

Максим закивал, в этот момент он был похож на фигурку китайского болванчика, словно голова не принадлежала ему, а жила собственной жизнью.

– Ко мне приходят видения, это не сон, не фантазия... а знаете... как параллельная реальность.

Он замолчал, ожидая реакции, Эрих приободряюще кивнул, приглашая подростка продолжить.

– Как будто я проживаю сразу две жизни. Видения приходят когда угодно... не важно, один я или нет, отдыхаю или сижу в классе, – Максим взволновано сглотнул и, смотря в окно, продолжил: – Раньше это были воспоминания обычной жизни деревенского уклада. Не знаю, какое это время, но жизнь была без гаджетов, без интернета, без супермаркетов и игровых приставок. Я видел как отец... ну... не мой отец, а тот из параллельной жизни... колет дрова, приносит воду из колодца. Тогда я был маленький и просто путался у него под ногами. Потом я уже видел, как помогал ему, рыбачил и охотился. Я был старшим в семье и видел, как родились все мои братья и сестры. Самой маленькой была Айли. С ней у меня были особо теплые отношения. В семье ее звали ангелочком, – при этих словах лицо Максима посветлело, словно он видел ее здесь и сейчас. – Она была самым нежным существом, что я знал. Ее жизнь... оборвалась так резко... все были в шоке. После ее смерти никто из семьи уже не был таким как прежде.

Максим облизал пересохшие губы и Эрих протянул ему бутылку минеральной воды, но тот отказался, словно боялся, что утоление жажды собьет его с мысли.

– Это было зимой. Иса уехал в город...

– Иса? Кто это?

– Отец, – тут же пояснил Максим. – Иса – по-фински, отец.

– Понятно, продолжай, пожалуйста, – снова подбодрил его Эрих.

– Мать с сестрами были в доме, хлопотали по хозяйству. А я по поручению отца обтесывал доски для будущего стола. Айли играла рядом. Время от времени я поглядывал на нее, чтобы она не проявляла интерес к инструментам. Уж больно она любопытной была, – Максим шумно сглотнул, к лицу подступила краска. – Залаяли собаки, я пошел посмотреть, что привлекло их внимание. Оказалось, это лиса подкралась к курятнику. Собаки погнали ее в лес. Когда я вернулся в мастерскую, Айли уже не было. Я подумал, она убежала в дом, к матери, но потом раздался ее истошный крик... где-то в лесу. Мы с сестрами побежали на ее поиски... когда нашли...

Рассказ резко оборвался, Максим тяжело задышал, глаза увлажнились, по его реакции Эрих понял, что произошла трагедия. Но не это его удивило, он не раз слышал подобные рассказы и у него выработался некий профессиональный иммунитет, а то, что на протяжении многих лет, раз от раза пациент проживает боль утраты в реальной жизни. Такая психологическая нагрузка очень опасна даже для взрослого человека, а перед ним, в сущности, ребенок. Как же ему удалось справиться, учитывая, что рассказать всю правду он никому не мог.

– Продолжай, – мягко подтолкнул Эрих и сделал пометки в блокноте.

– Что вы там пишите? – внезапно вспыхнул Максим.

Эрих понимал, что дальнейший рассказ для пациента особенно труден, и он ищет, за что зацепиться, чтобы оттянуть этот момент.

– Делаю для себя пометки, – без эмоций ответил Эрих, – например, сейчас я написал, что у тебя очень крепкая психика, раз ты справился с такой эмоциональной нагрузкой. Интересно, что тебе в этом помогло?

– Мои фантазии, – быстро отозвался Максим. – Каждый раз я представлял, что мы находим ее в доме, еще где-нибудь, но только не в лесу. Мне становилось легче, ненадолго... вообщем как-то так.

– Хорошее упражнение, но оно не приближает к ответу на вопрос: почему тебя преследует прошлая жизнь?

– Я знаю ответ на этот вопрос, – Максим поднял на доктора покрасневшие глаза. – Меня мучает чувство вины. Я не уследил за Айли. Мать вышла на крыльцо и сказала: «Тармо, пригляди за Айли». Мне поручили, я не справился.

Не в силах усидеть на месте, Максим вскочил и начал ходить по кабинету. Первым желанием было выскочить из дома и послать всех к черту. Но как только эта мысль оформилась, перед его взором возник образ маленькой белокурой девчушки в белой вязаной шапочке. Поверх суконного пальто на ней был надет жилет из лисьей шкуры – когда-то его носила старшая сестра. Девчушка помахала ему рукой и улыбнулась.

По тому, как резко Максим замер и изменился в лице, Эрих понял, что именно сейчас его пациент во власти видения. Левая ладонь юноши делала круговые вращения, будто он кого-то гладил, подбородок дрожал. Из груди то и дело вырывались мучительные стоны. Эрих глаз не сводил с подростка. За десятилетнюю практику это был первый подобный случай. В голове тут же промелькнуло название новой книги.

Пациент вздрогнул и начал ощупывать взглядом обстановку в кабинете, было видно что на несколько секунд он оказался дезориентирован.

– Долгое время я не понимал, что с ней случилось. Как ни старался, проникнуть в тот момент ничего не получалось, будто меня кто-то держал. А увидев того мужчину на пейнтболе, я вдруг попал в тот самый момент... момент смерти и увидел... все увидел.

Максим встал у окна и наблюдал за Василием, что хлопотал у бассейна.

– Мы нашли Айли в капкане... на участке соседа, – еле слышно вымолвил Максим, по щекам катились слезы. – Сосед стоял над ней, руки по локоть в крови видимо, пытался спасти. У Айли такое измученное белое как снег лицо, что невозможно было на нее смотреть. Я не знаю, каким образом, но в капкан попала верхняя часть туловища... плечи и ключица были зажаты зубцами с такой силой, что я не сразу смог ее высвободить. Enkeli on kuollut.

– Что это значит?

– Ангел мертв.