Отрывок из романа "Слабое звено" часть первая "Ящик Пандоры"

Просмотров: 1186

Пулей несусь по уже знакомому маршруту. Дыхание сбилось. Челка больно бьет по одной стороне лица. Солнце взошло. В шесть утра мое появление на улице редкими прохожими воспринимается логично. В их глазах я любительница бега. Но я не бегу, я убегаю.

Как только дверь за Русланом закрылась, я быстро вскочила и начала одеваться. Я и так была на него зла за то, что проигнорировав собственное обещание, он снова принялся за старое, а тут еще его реплика: «...это Руслан не курит и не пьет, а я пью и курю. А еще молюсь, в отличие от него. Правда, только в стрессовые моменты, да простит меня бог». А потом он перекрестился! Что ввело меня в шок еще больше чем слова отдающие безумием. Он ведь мусульманин! Он сам мне это сказал!

Его поведение красноречиво говорило о психическом заболевании, скорее всего, у него что-то типа раздвоения личности. Но в отличие от тех случаев, что я видела в психушке, его личности точно знают о существовании друг друга. Мне вспомнился отрывок из драмы «Фауст» гуманиста Гете:

Но две души живут во мне,

И обе не в ладах друг с другом.

Одна, как страсть любви, пылка

И жадно льнет к земле всецело,

Другая вся за облака

Так и рванулась бы из тела.

Все как в случае с Русланом. С первых дней я знакома с тем, кто льнет к земле и подвержен страсти. Но после налета в башне и засады здесь, в Рязани, мне открывается еще одна личность, рвущаяся из тела к небесам – Икар. Наблюдая за ним последние сутки, я делаю вывод, что эти две личности: борются, противостоят, спорят и соревнуются кто круче.

Перспектива нахождения рядом с душевнобольным меня до ужаса пугала. Чтобы не впасть в безумие, моему сознанию для ориентира нужна опора в виде нормальных людей с уравновешенной психикой и логичными поступками. Они мой барометр для измерения собственной адекватности.

Теперь многое из увиденного и услышанного мною воспринималось иначе. Его частая смена настроения, спонтанность, противоречие собственным суждениям и словам, внезапная агрессия, насилие. Одна его тяга к нарушению всех договоренностей чего стоила. Как только я выдвигала какие-то условия или требовала его отставки, он тут же бросал мне вызов, будто мы на противники на поле боя.

Решение о побеге я приняла быстро, еще были слышны его шаги в коридоре. Зашла в ванную, умылась и почистила зубы. Щетка была одноразовой, задубелой и карябала эмаль на зубах, паста не пенилась. Все тело потрясывало. Идти я могла только в одно знакомое мне место, к счастью Руслан о нем не знал. Выйдя из отеля, я огляделась по сторонам и рванула к стадиону. Я надеялась найти Владислава и попросить у него помощи. Зачем я выбросила его номер? Как бы сейчас он мне пригодился! С собой у меня теперь был паспорт Нины Воротниковой и несколько кредитных карт на имя Алекс Гордеевой-Петровской. Если с банкоматом заминок не будет, то я могу снять довольно большую сумму и исчезнуть на полгода. Марк мне поможет. Главное добраться до телефона.

Звонить Ефиму Петровичу я пока не хотела. Сначала мне нужно выяснить у Марка, кто он и как был связан с Петровским. Похоже, что после слежки и засады на явочной квартире, теперь даже Руслан не доверял своему куратору.

Вбежав на стадион, я огляделась по сторонам. Две девчонки лениво семенили по внутренней дорожке. На скамейке сидел парень лет шестнадцати и зашнуровывал беговые кроссовки. Вдалеке трое ребят гоняли мяч, явно разогреваясь перед основной тренировкой. Я никак не ожидала увидеть здесь молодежь в такой ранний час.

Теперь идея прийти сюда мне уже не казалась такой удачной. Конечно, после нашей ночной эскапады Владислав еще спит и, скорее всего, мне придется просидеть здесь не один час. Сначала мой пыл поугас, но потом я решила ждать его во дворе дома. Там было больше шансов не упустить его из виду. Сегодня вечером он собирался уехать в Москву, в принципе я могла бы поехать с ним. Там Нора и вся группа. Общими усилиями придумаем, что делать дальше. Или мне все-таки исчезнуть одной? Как же трудно принять решение!

Я села на скамейку на детской площадке между вторым и третьим подъездом дома напротив. Отсюда мне открывался прекрасный вид на дом, где остановился Владислав. Удача улыбнулась мне минут через сорок. Я услышала уже знакомый голос откуда-то сверху. Вскочив со скамейки, я посмотрела вверх и увидела его на балконе четвертого этажа. Он решал по телефону финансовые вопросы и, судя по мрачным интонациям, дела у него обстояли не лучшим образом. Я даже обрадовалась этому факту, если ему нужны деньги, то, возможно, он окажется более сговорчивым. Квартиру я теперь знала, но что я ему скажу? Меня кольнула догадка: а что, если он здесь с семьей? Как отреагирует на мое появление его жена?

В одну минуту из решительной и находчивой девушки я превратилась в неуклюжую, затюканную и неуверенную в себе зануду. Тяжело вздохнув, я снова побрела к стадиону. Раз уж я не осмелилась подняться к Владиславу, пробегу пару кругов, может, сознание просветлеет и придет какая-то идея. Пробежать я смогла не два, а десять кругов. Есть еще порох в пороховницах. Шрам от ранения саднил и чесался, но я так была зла, что не обращала на это внимания. Сбавив ход, я остановилась перед крайней скамейкой и начала разминаться.

– Нина? – услышала я уже знакомый голос и, подняв голову, расплылась в улыбке. – Ты не поверишь, я только думал о тебе.

– Правда? Что думал? – я решила, что флирт лучшее начало моего плана.

– Ругал себя за то, что ушел... – он немного смутился. – Мне ведь так не хотелось, но я убедил себя в том, что покажусь слишком навязчивым. Ведь я вроде как вызвался проводить, неуместно напрашиваться на свидание.

Он подошел так близко, что меня обдал ядреный запах одеколона, это заставило меня отступить на пару шагов назад. Запах слишком резкий и насыщенный, не люблю, когда кто-то буквально обливается духами или туалетной водой. А вот от Руслана пахнет очень приятно, хочется вдыхать и вдыхать его аромат. Интересно, какой туалетной водой он пользуется? А от его запаха кожи я с ума схожу. Боже, я опять думаю о нем.

Губы Владислава шевелились, он что-то говорил. Я заставила себя вернуться к реальности.

– ... а потом мне снилась твоя улыбка, – он просканировал мой наряд. – Решила снова побегать?

– Да, но не взяла с собой воды и уже до жути проголодалась. Не знаешь, где здесь можно перекусить, что-то типа приличной кафешки? Но у меня нет наличных, только кредитка. – Я похлопала себя по карману шорт.

– Пойдем со мной, я накормлю тебя первоклассным завтраком. Не хуже, чем в кафе.

Кивком он показал в сторону дома и я спросила:

– А это удобно?

– В смысле? – не понял он.

– Не знаю... ты же там, наверное, не один.

– После похорон все разъехались.

– А твоя жена? – робко поинтересовалась я и покраснела.

– Я разведен, – процедил он сквозь зубы.

Впервые после нашего знакомства у него испортилось настроение, я поняла, что развод был совсем недавним событием в его жизни.

Мы двинулись к дому, по дороге он поинтересовался:

– С братом померилась?

– Скорее, наоборот, – буркнула я.

– Вот почему ты с утра пораньше на стадионе? Пытаешься привести мысли в равновесие?

– Нет, придумываю для него новые ругательства, – пошутила я и расплылась в улыбке.

***

Ни ресторана, ни бара поблизости я не нашел и решил снизить градус. Бутылку пива мне продал охранник в супермаркете «24 часа», который на поверку оказался совсем не круглосуточным. Я вылакал пиво прям у входа и выбросил пустую стеклотару в мусорный бак. Закурил, получая немалое удовольствие, и поплелся вверх по дороге. Не знаю, почему туда, просто потянуло и все. Гостиница в другой стороне, но я решил проветриться и все обдумать. Мне предстояло объяснение с Алекс. Что мне ей сказать? Как открыться?

Пока я размышлял, забрел в тьму тараканью. Кругом бетонно-асфальтные джунгли. Меня вырвал из раздумий детский визг. Какая-то мамаша спешила на работу и волоком тащила за собой пацана лет пяти. Я вспомнил о сыне и тут же получил удар в сердце. Тоска и чувство вины были физически ощутимы.

Взглянув на часы, я чертыхнулся и уже хотел развернуться и пойти в гостиницу, как увидел то, что сразу не смог осознать. Только через десять шагов я притормозил, вернулся назад и все еще не верил своим глазам. Это была Алекс... и тот качек! Вот теперь моя сердечная боль не только усилилась, но и сдавила грудь так, что я не мог вдохнуть. Что она тут делает? С ним... Я оставил ее в отеле и приказал закрыть за мной дверь. Значит, как только я ушел, она прикрылась своими тряпками, которые даже одеждой не назовешь, и сделала ноги. Стопудово она даже записку мне не оставила. Подумала, что я псих и сиганула к первому попавшемуся защитнику. Что-что, а навыки выживания Алекс прививать не надо.

Сжимаю кулаки и незаметно следую за парочкой. Для маскировки поравнялся с мамашей и ее орущим ребенком, типа я с ними. Рука на автомате потянулась к пачке сигарет. Прикуривая, я заметил, как трясутся руки и не мог разобрать, что меня сильнее разозлило: предательство Алекс или то, что сбежал мой объект? Рука невольно потянулась к стволу. Меня начинают обуревать самые мрачные мысли, а это плохо, могут пострадать невинные люди.

Конечно, я прекрасно осознавал ее состояние, я напугал ее, раздел и, несмотря на ее неоднократные протесты и попытки выбраться, хотел заняться с ней сексом. А до этого я еще и грохнул мужика практически на ее глазах. Одно дело, когда она смотрела на мертвое тело Макса, понимая, что он умер от болезни, другое, когда человека лишили жизни только за то, что он вознамерился преследовать не того парня.

Смотрю, как Алекс и качек входят в подъезд, он что-то ей говорит, она улыбается, но неестественно, как-то сковано и сжато. Похоже, уже сама не рада, что сбежала. Моя рука все еще на рукоятке пистолета. Понимаю, что мне нужно остыть. Нельзя подходить к ней в таком состоянии. Я принимаю решение вернуть наши вещи и раздобыть тачку. Это рискованно, но сейчас я так зол, что допустимая доля риска мне просто необходима. Пусть адреналин разгонит кровь и усмирит мысли о расправе.

***

После завтрака мы с Владиславом пили чай на кухне. Вокруг была безрадостная атмосфера. Все напоминало о трагическом событии, произошедшем в этой семье. Владислав рассказал мне о друге, он погиб в автомобильной аварии, у него осталась жена и двое сыновей. Дальнейший разговор крутился вокруг его тренерской работы. Я старалась внимательно слушать и задавать как можно больше вопросов. Не из интереса, мне не хотелось, чтобы разговор резко переметнулся в мою сторону. Что я могу рассказать ему о себе? Врать я не хотела, а придумывать на ходу рискованно. Я не знала, на какое время войдет в мою жизнь этот человек. А вдруг мы подружимся, будем общаться и как же стыдно быть пойманной на вранье.

– Почему ты развелся?

Он бросил на меня настороженный взгляд. Я понимала, что вступила на запретную зыбкую почву, но если самой не продолжить разговор, то следующий его вопрос точно будет обо мне.

– Парадокс в том, что я не могу ответить на твой вопрос, – с горячностью выпалил Владислав.

– Как это? – искренне удивилась я.

– Нет какой-то одной причины. Просто между нами постепенно образовалась стена и ни я, ни она ничего не сделали, чтобы ее разрушить.

– У тебя есть дети?

Он кивнул.

– Дочь, в этом году пойдет в школу.

Пока я обдумывала тему для разговора, он меня опередил:

– Сколько тебе лет?

На этот вопрос я могу ответить.

– Через неделю будет двадцать пять.

– Серьезно? Тебе не дашь, я колебался между девятнадцатью и двадцатью.

Не знаю почему, но меня рассмешили его слова. Если он хотел тем самым сделать мне комплемент, то не только не попал в ворота, но и перебросил мяч за стадион. В силу своей ранней бурной деятельности на кафедре я всегда старалась выглядеть старше. Носила строгие костюмы и очки. По словам Сони, образ училки мне очень шел. Если бы не трагическое событие на втором курсе, я бы точно осталась работать в институте. Мне кажется, что преподавание это мое.

– Почему вы с братом конфликтуете?

Вот это уже сложнее. Я съежилась.

– Понимаешь, – я облизала губы, судорожно придумывая ответ, – он у меня не одну «горячую точку» прошел. Психика подорвана. Ему нужна помощь, но он отказывается, говорит, что с ним все в порядке.

– Таких через мою секцию не мало прошло, – закивал Владислав. – Надеюсь, он руки дома не распускает? А то ведь когда с головой не дружишь...

– Не то чтобы распускает, но пихнуть может.

– С этого все начинается, – пробухтел Владислав, не сводя взгляда с моей щеки. – Сегодня пихнул, завтра швырнул, а потом ударил по лицу.

Я поджала губы. Что ответить? Решила, что лучше всего промолчать.

– Значит, ты с ним возишься. Небось, его жена к себе на метр не подпускает?

– Да вроде у них все хорошо. Просто он сейчас работу в Москве нашел, поэтому живет у меня.

– Работу постоянную?

– Нет, на полгода.

– Тогда понятно, почему он семью не перевозит.

– Они перезваниваются почти каждый день. Он уезжает к ним на выходные.

С выходными я, конечно, загнула, но то, что жена Руслана звонила ему почти каждый день, это истинная правда. Вот только как мы выехали из башни, звонка не было. Видимо, он как-то дал ей понять, что говорить в ближайшее время не сможет.

– Не хочешь выпить чего-нибудь покрепче? – спросил новый знакомый и положил руку на мое голое колено.

Его прикосновения мне были неприятны. Никакой химии, никакого тока. Просто неприятно и все. Я резко отпрянула и он смутился. Что-то мне подсказывало, что его предложение не ограничится выпивкой, скорее, это прелюдия к чему-то более интимному. Видимо, Владислав понял, что другого такого шанса у него не будет и решил взять инициативу в свои руки.

– Нет, спасибо. На самом деле я хотела тебя спросить, где здесь поблизости можно снять деньги с банкомата.

– Не знаю, – пожал он плечами. – Я снимал в центре. Если хочешь, мы можем съездить. Я сегодня уеду восьмичасовым поездом. До вечера мне все равно заняться нечем.

Киваю и с облегчением выдыхаю. Вроде пронесло...

Владислав ушел переодеваться в детскую, где по его словам он обосновался три дня назад. Дверь была приоткрыта и я слышала звуки снимаемой им одежды. Если бы я оказалась в такой ситуации с Русланом, то испытала бы гамму эмоций. От одной мысли, что он находится в другой комнате без одежды, меня бы попеременно бросало то в жар, то в холод. Сейчас же мне хотелось только одного: поскорее покинуть эту квартиру и не только потому, что в каждой комнате зеркала были закрыты черной тканью.

Поездом я ехать не могла, в первую очередь Руслан будет искать меня на вокзале. Пока я размышляла о том, как безопаснее добраться до столицы в дверь позвонили и я вздрогнула.

– Ты кого-то ждешь?

– Нет, – в коридор Владислав вышел с озадаченным видом, на ходу застегивая рубашку. – Соседи, наверное.

За секунду до того как он открыл дверь, меня охватила знакомая энергия и я уже знала кого он сейчас увидит на пороге. Каким образом он меня нашел? Да так быстро! Где-то в глубине души я не сомневалась, что убежать далеко от Руслана мне не удастся. Просто понадеялась на случай... а вдруг.

Сердце заколотилось так сильно, что усидеть на месте я не могла. Вскочила и начала метаться по комнате. Если б это был второй этаж, я непременно спрыгнула бы с балкона, но это четвертый...

***

Подойдя к двери, я расстегнул кобуру и встал наизготове. Если качек дернется, вышибу ему мозги. Дверь долго не открывали, но потом послышались шаги. Тяжелые. Не спрашивая кто и не заглядывая в глазок, качек распахнул дверь. Я оглядел его оценивающим взглядом. Переоделся в джинсы, застегивает рубашку. Вид совершенно спокойный. А значит, Алекс его куда-то хотела потащить. Куда собрались эти голубки? Сваливают на пару из Рязани?

– Позови ее, – буркнул я и расставил широко ноги.

– Кого?

Я не знаю, какое имя она назвала. Может, эта дура уже все ему рассказала и тогда мне его реально придется завалить.

– Ты знаешь кого.

– Так зол на сестру, что не называешь ее по имени? Что же она такого натворила?

Сестра! Она решила пролонгировать ту чушь, которой я задурил голову администраторше. Я выдохнул с облегчением. Одной проблемой меньше. Все же, какая она идиотка! Хоть бы в паспорт свой заглянула!

– Позови Нину.

Закрывать дверь он не стал, заправил рубашку в джинсы и ушел в гостиную. Я слышал их приглушенный разговор. Качек интересовался, не нужна ли ей помощь, но Алекс решила его не вмешивать. Она подходит к двери. Как только я ее увидел, во мне поднялась такая волна ярости, что руки зачесались. Я прожигаю ее взглядом – убил бы эту дуру прямо сейчас – жестом даю понять, чтобы вышла на лестничную площадку. Когда она подчиняется, я закрываю за ней дверь, мы остаемся наедине. В подъезде тишина, любой изданный нами звук эхом отдается по всем этажам. Она трясется от страха и я немного остываю. Наружу рвется «я», но приложив все возможные усилия, мне удается остаться в личине легенды. Руслан мне сейчас нужен для выполнения ряда задач и прогнать я его не могу. К тому же именно «я» ляпнул то, чего не следовало.

– Вот как все сейчас будет. Ты поблагодаришь этого парня за гостеприимство, – я тычу пальцем в дверь, – и пойдешь со мной. Сядешь в тачку, и мы уедем в безопасное место. Как только мы найдем мне замену, помашем друг другу ручкой и разойдемся как в море корабли. Вразумила?

Она хотела что-то возразить, но я жестом дал понять, чтобы заткнулась.

– Если ты меня не послушаешь, то пострадают люди, – я схватил ее за подбородок и с силой сжал его, – ни в чем неповинные люди.

Затем оттолкнул ее и демонстративно положил руку на кобуру. Она поняла мой посыл и кивнула. Зашла в квартиру и тут же начала обуваться. Теперь я отчетливо слышал их разговор.

– Ты что уходишь? А как же банкомат? Ты же хотела снять деньги?

Я напрягся. Так у принцессы Антарктиды есть запасной план! Вот интересно, на какое имя банковская карта? Как далеко бы она отошла от банкомата, после того как система зафиксирует ее имя? Бросить бы ее прямо сейчас и пусть занимается самодеятельностью. Так до утра же не доживет, и этот Робин Гуд поймает по ее вине девять граммов в голову.

– Мне лучше пойти с ним.

– Ты позвонишь? Нина?

– Я не знаю, где буду, и будет ли там связь.

– Позвони мне хотя бы через неделю, хочу поздравить тебя с днем рождения.

У Алекс скоро днюха?

Видимо, он полез к ней целоваться, потому что Алекс сказала:

– Пожалуйста, не надо.

Дверь открылась и покрасневшая Алекс вышла на лестничную площадку. Я взял ее под локоть и повел вниз. Качка я оставил без внимания, а это самое милосердное из моих намерений на его счет. Дверь долго не закрывалась, наверное, смотрел нам вслед.

На улице я схватил Алекс за загривок и повел к машине, но прежде чем усадить в тачку, прижал к задней двери и прошипел:

– Еще раз такое выкинешь, я тебе собственноручно шею сверну. Поняла?

Она испуганно таращится, а внутри меня все еще пылает пожар. Ни угон тачки, ни возврат нашего багажа не остудили мой гнев. Надо признать, что Алекс в считанные секунды умудряется вывернуть все мои внутренности наружу.